Каждый день в мировых сводках новостей мы видим по телевизору, слышим по радио и читаем в газетах множество примеров межнациональных конфликтов. «Межнациональные конфликты стали печальной приметой нашего времени. А обыденность, с которой общество воспринимает информацию о столкновениях на почве межнациональных отношений, делает, как нам кажется, ситуацию еще более тревожной. Согласно утверждению русско-американского ученого П. Сорокина, на протяжении более двадцати четырех веков истории в среднем приходилось лишь 4 мирных года на каждый год, сопровождающийся различными насильственными конфликтами серьезных масштабов (войнами, революциями, восстаниями и т.д.)».[1] Это особенно было характерно для ХХ столетия.

Если посмотреть на этнографическую карту Земли, то мы увидим, что современное человечество представляет собой довольно сложную этническую систему, включающую в себя несколько тысяч различного рода этнических общностей (наций, народностей, племен, этнических групп и т.п.). Во всем мире сейчас проживает около 5000 народов, причем более 90% из них находятся в составе многонациональных государств. Все населяющие планету этнические общности входят в состав немногим более 200 государств. Исключительное многообразие их культур составляет главное богатство человеческой цивилизации. Таким образом, большинство современных государств полиэтнично.

Как отмечалось, «Россия – страна этнически более однородная по сравнению с СССР, где русские составляли 51% населения»[2], сегодня также остается поликультурным государством: 17% российских граждан – не русские. «Если в Европе на каждую страну в среднем приходится по 9,5 народов, то в России проживает около 160 национальностей (в 1989 году их было зафиксировано 126)» [3].

Актуальность темы обусловлена тем, что современная общественно-политическая ситуация характеризуется сложными и неоднозначными процессами, одно из первых мест среди них занимают этнические. С распадом СССР и образованием новых независимых государств не решилась проблема оптимизации межэтнических отношений ни в целом на территории бывшего Советского Союза, ни в России в частности. В сегодняшнем сложном и постоянно меняющемся мире проблема межнациональных конфликтов стоит особенно остро. Задача гармонизации таких отношений становится как никогда актуальной в условиях использования существующих проблем в данной сфере деструктивными политическими силами – объединениями сепаратистов, радикальных националистов, религиозных фундаменталистов. Все чаще появляются случаи ксенофобии на межэтнической почве[4].

Цель работы – проанализировать основные факторы и тенденции, влияющие на этнополитическую ситуацию в России.

В соответствии с указанной целью поставлены следующие задачи исследования: рассмотреть теоретическую базу проблематики, проанализировать ситуацию на Юге России; определить особенности российской этнополитики начала XXI в.

Необходимо отметить, что «в науке существует огромное поле методологических подходов и научных парадигм исследования современного общества и общественных процессов, например, системный, функциональный, структурный, цивилизационный, социокультурный и т.п.»[5]. «Каждый из них по своему решает свои специфические задачи, дополняя друг друга, что дает более полную картину развития общества, как в целом, так и его различных сфер, в том числе и межнациональных отношений, к которым, несомненно, принадлежит проблема предупреждения и урегулирования межнациональных конфликтов».

Вычленение методологических основ во всестороннем анализе межнациональных конфликтов поможет нам выявить основной круг проблем, выдвинувшихся в центр внимания, определенный ракурс видения природы, структуры, динамики и других сторон конфликтного взаимодействия.

На сегодняшний день хорошо известно, что каждая наука включает два качественно различных уровня: эмпирический и теоретический. Рассматривая эти уровни применительно к исследованию проблем межнациональных конфликтов, можно утверждать, что эмпирический уровень играет в нем значительную роль. «С помощью различных методик здесь детально исследуются различные национальные и этнические группы, социальные институты, индивиды, общественное мнение, их взаимосвязи и взаимодействие, формируются многочисленные эмпирические закономерности. При этом широко используются аналитические методы и системный подход, ориентирующие ученого на расчленение предмета исследования на элементы и связи между ними. Однако анализ мирового опыта по предотвращению и урегулированию межнациональных конфликтов, особенно на Ближнем Востоке, Северном Кавказе, Балканах, а также детальное изучение результатов, полученных в ходе исследования их правовых аспектов с помощью этого метода, позволяют нам говорить о его явной недостаточности».

Если говорить о теоретических разработках, то «можно констатировать наличие многочисленных попыток построения основ предотвращения и урегулирования межнациональных конфликтов. Однако в них часто предлагается идеализированное описание такого объекта, как конфликт, нация, этнос, диалектика их взаимосвязи».

Необходимо также отметить, что в последние годы, в связи с коренным изменением взглядов на проблему возникновения конфликтов, конфликтология в России начала развиваться ускоренными темпами. Появились работы, посвященные общетеоретическим проблемам,  а именно, Дружинина В.В.,   Здравомыслова А.Г., Кудрявцева В.Н., Кудрявцева С.В., Мельникова М.А., Степанова Е.И. и др. Среди них следует особо выделить работы ученых Российской академии государственной службы при Президенте Российской Федерации Комаровского В.С., Кулинченко В.А., Овчинникова В.С., Рогачева С.В., Тимофеевой Л.Н., Шаброва О.Ф., т.к. они касаются чрезвычайно актуальной сегодня проблемы управления межнациональным конфликтом со стороны органов государственной власти.

Вопросу этнополитических конфликтов уделяется первостепенное внимание в трудах ученых Института этнологии и антропологии РАН[6]. Один из пионеров  этнополитических исследований Котанджян Г.С.[7] в нескольких своих книгах и монографиях сделал попытку сформулировать предмет частной дисциплины – этнополитологии конфликта. Он рассматривает теоретико-методологические и прикладные проблемы этнополитологии «консенсуса-конфликта».

Как видим из приведенной выше систематизации общетеоретических основ исследования конфликта, эта проблема стара как мир.

Межнациональные отношения неотделимы от проблемы власти. В связи с этим привлекают своей политологической постановкой проблемы причинности межнациональных конфликтов исследования А. Смита[8], в которых он выделяет «в качестве их основной причины национализм, как идеологию и политическое движение этнического меньшинства, преследующего три основные цели: обеспечение автономии и самоуправления, право на территорию и признание статуса своей культуры как равного в общегосударственном». Аналогичный подход к национализму разделяет и такой авторитетный специалист в этой области как Дж. Ротшильд[9].

Изучению указанной проблематики посвящено большое количество научных работ как зарубежных, так и отечественных исследователей.  Так,  например, Сериков А.В. предлагает рассматривать экстремизм в молодежной среде как следствие трансформационных процессов, происходящих в современном российском обществе, в значительной степени связанных с разрушением сложившихся ценностной системы, институтов семьи, образования, социальной защищенности молодежи и тесно связано с экономическим кризисом[10]. Также проблематикой этнополитики в России занимаются такие ученые Южного федерального университета, как Добаев И.П., Черноус В.В., Шаповалова А.М., Щукина Е.Л., Лубский А.В., Чернобровкин И.П. и др.

Как известно, сформировать методологические основы какой-либо теории или сферы деятельности – это значит «показать объективность, достоверность и непротиворечивость пути исследования или познания, то есть всего комплекса методов, способов, приемов и операций теоретического или практического познания действительности. Принято считать, что необходимость в методологическом обеспечении научных исследований возникает тогда, когда есть проблема (теоретическая или практическая), но автор не представляет в полном объеме пути ее решения».

«Всестороннее исследование сущности и содержания учения о методе –  методологии – позволяет нам утверждать, что в научной литературе она рассматривается неоднозначно».

Тишков В.А. пишет: «Разное понимание феномена этничности позволяет по-разному интерпретировать этнические конфликты. Например, в силу полиэтнического состава населения бывшего СССР и нынешних новых государств, любой внутренний конфликт приобретает этническую окраску. Поэтому грань между социальными, политическими и этническими конфликтами очень зыбкая, трудноопределимая».

Можно сделать вывод, что понятие «национальное» поглощает этнические признаки общностей и их противостояния. Однако национальное не сводится к этническому. Более того, для западных обществ принадлежность к на­ции и этническая принадлежность – разные явле­ния. Для россиян же это наоборот чаще всего одно и то же.

Необходимость различе­ния межнациональных и межэтнических конфликтов и вме­сте с тем определения межнациональных конфликтов как национально-этнических применительно к реги­онам, где не завершился процесс развития этносов в нации, например, Россия.

Таким образом, существующее сегодня различное понимание обществоведами феномена этничности, а также сущности и содержания, скрывающихся за категориями «этнос» и «нация» требует от нас уделить внимание в своем исследовании этому вопросу.

Этнос и этничность – ключевые понятия современных общественных наук. Под этнической общностью в науке  понимается группа людей, которые связаны между собой общим происхождением и длительным совместным существованием.

Этничность – это не столько вопрос собственности или особенностей отдельно взятых групп, сколько характеристика их взаимоотношений. В процессе долгой совместной жизнедеятельности людей в рамках каждой группы вырабатывались общие устойчивые признаки, отличающие одну группу от другой. К числу таких признаков относятся язык, особенности бытовой культуры, складывавшиеся обычаи и традиции того или иного народа или этноса (в различных языках и в научной литературе  термины  «народ» и «этнос»  употребляются как синонимы). Данные признаки воспроизводятся в этническом самосознании народа, в котором он осознает свое единство – общность своего происхождения и тем самым свое этническое родство.

Один из узловых вопросов теории межнациональных конфликтов – это их типология[11]. Типология межнациональных конфликтов имеет свои критерии. Исходными и коренными критериями для установления типа межнационального конфликта, по мнению большинства конфликтологов, являются: социально-политическая природа и содержание конфликта; экономические, социальные и политические цели конфликтующих сторон; соотношение и расстановка внутренних политических сил; цели и стратегия сторон в конфликте; внешние условия возникновения и развития конфликта; экономический и силовой потенциал конфликтующих сторон; морально-психологическое состояние населения и т.п.

Для того чтобы классифицировать межнациональные конфликты необходимо обозначить различные виды ситуаций, при которых субъекты этих конфликтов взаимодействуют между собой. «Многие межнациональные конфликты, как показывает история, фактически являются следствием проблем, возникающих из изменения положения какой-либо этнической группы в обществе»[12].

При рассмотрении конфликтогенных факторов на Юге России важную роль играет методология изучения этнической идентичности, которая после распада СССР стала основной формой этнополитической консолидации и мобилизации в регионе. Актуализация этнической идентичности произошла в том «регионе нестабильности», по которому проходит «линия разлома» между исламской и христианской цивилизациями.

Другой тип классификации межэтнических конфликтов – по особенностям статуса противоборствующих сторон. По этому критерию различают внутригосударственные, межгосударственные конфликты, конфликты между различными этническими группами, между центральной властью и окраинами, стремящимися к сецессии. Все вооруженные столкновения на Юге Росси изначально складывались и развивались как внутригосударственные.

Осетино-ингушский конфликт, с одной стороны, был конфликтом различных этнических групп, а с другой – территориальным спором. Что же касается латентных конфликтов, то противоборствующими сторонами в них и до и после распада Союза ССР были различные этнические группы (грузины и армяне, карачаевцы и черкесы, кабардинцы и балкарцы, лакцы и кумыки).

Выход национальных республик из состава Советского Союза спровоцировал сецессионистские настроения бывших автономий. Грузино-осетинский, грузино-абхазский, российско-чеченский конфликты стали противостоянием центральной государственной власти и сепаратистских образований.

Осетино-ингушский конфликт сохранил формат внутригосударственного территориального. Наиболее яркие примеры конфликтов различных этнических групп продемонстрировал Дагестан, самое полиэтничное национально-территориальное образование в составе России, в котором отсутствует «титульная нация» и определяющую роль играет этнический баланс сил. Нарушение этого баланса, достигнутого в советские годы в обход официальной партийной иерархии, и поиск нового соотношения сил стали источниками серии межэтнических противостояний начала 1990-х годов. Установление нового этнического равновесия в дагестанской власти в 1994 г. способствовало снижению уровня этнической конфликтности в республике.

Российские ученые предложили разделить межэтнические конфликты на конфликты стереотипов, конфликты идей и конфликты действий.

Первый тип, по этой классификации совпадает с определением латентного конфликта. Этническая мотивация в этом случае только формируется и не является доминирующей. Под определение «конфликта стереотипов» подходят фактически все латентные конфликты на Юге Росси.

Конфликт идей – это структурирование политических претензий противоборствующих сторон. Под это определение подходит первый этап всех межэтнических конфликтов на территории Юга России, переросших впоследствии в вооруженное противостояние. Для межэтнического противостояния «конфликт идей» чрезвычайно важен. Он позволяет легитимизировать насилие ради великих целей – восстановления утраченных территорий, консолидации нации, достижение исторической справедливости.

Конфликт действий – понятие, тождественное актуализированному конфликту. Фактически данная схема задает модель истории любого из межэтнических конфликтов на Кавказе и на постсоветском пространстве.

Межэтнические конфликты различаются также по целям, декларируемым противоборствующими сторонами. Выделяются статусные (этнополитические) и этнотерриториальные. Первая группа конфликтов возникает из-за стремления этнической группы (автономии, республики) повысить свой статус или добиться сецессии, реализовав право на самоопределение. Этнотерриториальные конфликты предполагают борьбу за ту или иную территорию, защиту «своей земли». Для Южно-Российского региона характерно то, что статусные и этнотерриториальные конфликты практически всегда совпадают. Важной особенностью Южно-Российского региона является также преобладание межэтнических конфликтов над межконфессиональными. Подобный феномен объясняется несколькими причинами: 1). государственные образования Юга России в течение 70 лет входили в состав советского государства, с одной стороны, проводившего политику государственного атеизма, а с другой – способствовавшего правовой институционализации этничности. Религиозность запрещалась, в то время как этничность культивировалась; 2). ислам и православие в регионе имеют существенные особенности. Южно-Российское православие и кавказский ислам являются феноменами, весьма отличающимися от принятых стандартов; 3). этническая консолидация на Юге Росси развита сильнее, чем конфессиональная. Более того, между различными направлениями ислама (суфизм и «салафийа») существуют серьезные и подчас непримиримые противоречия.

Время от времени все крупные межэтнические конфликты в регионе рассматриваются как религиозные противостояния. Российско-чеченский, осетино-ингушский конфликты нередко трактовались как конфликт христиан и мусульман. Наличие религиозной мотивации в этих конфликтах очевидно. Но очевидно также преобладание этнических лозунгов над целями борьбы за веру. В ходе вторжения боевиков Ш. Басаева в мусульманский Дагестан на стороне российских войск (среди которых были и призывники-мусульмане) выступили мусульмане – жители Дагестана.

Даже наиболее известные теракты чеченских сепаратистов (Буденновск, Кизляр, Норд-Ост) проходили не столько под зеленым знаменем пророка, сколько под лозунгом независимости Ичкерии. В ходе периодического обострения латентных межэтнических конфликтов друг против друга выступали представители различных этносов, исповедующих ислам. Мусульманами являются такие оппоненты, как кабардинцы и балкарцы, карачаевцы и черкесы, аварцы и чеченцы-аккинцы, лакцы и кумыки.

В связи с этим С. Хантингтон пишет, что войны «по линиям разлома» проходят через этапы усиления, всплеска, сдерживания, временного прекращения и изредка – разрешения. Эти процессы обычно последовательны, но часто они накладываются один на другой и могут повторяться. Единожды начавшись, войны «по линиям разлома», подобно другим межобщинным конфликтам, имеют тенденцию жить собственной жизнью и развиваться по образцу «действие – отклик».

Некоторые зарубежные исследователи отмечают, что «Северный Кавказ – это пороховой погреб, где конфликт в одной республике обладает потенциальной возможностью воспламенить региональный пожар, который распространится за его границы на остальную Российскую Федерацию и спровоцирует вовлечение в него Грузии, Азербайджана, Турции, Ирана и их северокавказских диаспор. Как продемонстрировала война в Чечне, конфликт в регионе не так-то просто сдержать и борьба выплескивается на соседние с Чечней республики и области» [13].

Также Террористическая группировка «Исламское государство» (ИГ) объявила о создании своего «вилаята» [провинции] на Северном Кавказе. Об этом сообщает Institute for the Study of War со ссылкой на заявление пресс-секретаря ИГ Абу Мухаммада аль-Адани.

О создании «вилаята Кавказ» было объявлено после публикации в Twitter записи ряда главарей бандгрупп в Дагестане, Чечне, Ингушетии, Кабардино-Балкарии и Карачаево-Черкесии, присягнувших на верность лидеру ИГ Абу Бакру аль-Багдади. Присягу принесли террористы из, так называемого, «Имарата Кавказ», связанного с «Аль-Каидой» и запрещенного в России.

В ходе войны многочисленные идентичности постепенно исчезают, и преобладающей становится идентичность, наиболее значимая в конфликте. Такая идентичность почти всегда является религиозной.

Северный Кавказ в настоящее время является зоной активизации исламского фундаментализма, который стремится, с одной стороны, вытеснить этническую идентичность конфессиональной и превратить тем самым регион в периферию исламской цивилизации, а с другой – создать на Северном Кавказе единое надэтническое исламское государство с последующим вытеснением из него иноверцев или обращением их в мусульман.

«Эти фундаменталистские стремления в настоящее время входят в противоречие с уже реализующимися на Северном Кавказе этническими и политическими проектами национализма. При этом следует отметить, что мусульманская идентичность слабо вписывается в этнические картины народов, проживающих в регионе, за исключением некоторых не столько этнических, сколько религиозных групп, поскольку в регионе доминирует не конфессиональная, а этническая идентичность»[14].

Конфликтогенная ситуация на Юге России в целом осложняется тем, что в регионе, как отмечают специалисты, трудно найти такое этнополитическое образование, которое не имело бы территориальных, экономических, исторических или иных претензий к соседям. Так, после распада Чечено-Ингушетии обозначились взаимные претензии между вновь образованными республиками как по экономическим, так и территориальным вопросам. Остро стоит территориальный вопрос между Ингушетией и Северной Осетией по проблеме Пригородного района, в котором в настоящее время проживает примерно одинаковое число осетин и ингушей. Их чересполосное расселение на спорных территориях не дает возможности разрешения территориального спора в интересах какой бы то ни было стороны.

В складывании конфликтогенной ситуации на Юге России большую роль сыграли этнополитические факторы. Одним из них является современная этнонациональная политика российского государства в регионе. Российскому руководству в 90-х гг. ХХ в. не удалось выработать адекватной национальной политики, учитывающей специфику сложившейся этнополитической ситуации на Юге России, предложив, в конечном счете, военно-политический способ ее разрешения, что привело к усилению этнополитической напряженности и придало региональным конфликтам затяжной этнонациональный характер.

Другим этнополитическим фактором конфликтогенности на Юге России стало усиление этнократических тенденций, политизации этнических групп и этнизация государственного управления в регионе. Усиление этнократических тенденций сопровождалось расширением этнополитических и межэтнических конфликтов, стремлением этнократии к переделу территорий, усилением регионального сепаратизма.

Существенные перемены в сфере этнонациональной политики и в целом в сфере межэтнических отношений начались с приходом к власти В.В.  Путина – сначала как главы Правительства (с осени 1999 г.), а затем как исполняющего обязанности (с 1 января 2000 г.) и избранного (с мая 2000 г.) Президента Российской Федерации. Новый курс обозначен поворотом в сторону укрепления государственности, целостности и суверенитета страны, подавления очага вооруженного сепаратизма на Северном Кавказе и противодействия религиозному и другим формам экстремизма. В своем первом президентском послании Федеральному собранию В.В. Путин обозначил также проблему «Русского мира», т.е. поддержки и объединения российских зарубежных соотечественников и других людей и организаций, связанных с Россией, ее культурой и русским языком. Некоторые новые моменты высказаны в отношении миграционной политики по части ее более строгого государственно-правового регулирования и интеграции мигрантов в принимающее их общество[15].

Одной из первых инициатив Президента была работа по приведению в соответствие с федеральной Конституцией конституционно-правовых актов субъектов Российской Федерации и прежде всего республиканских базовых правовых норм, которые еще сохраняли в себе положения эпохи «неограниченного суверенитета» и недостаточные гарантии прав граждан нетитульной национальности. Для решения этой задачи в 2000  г. введена система семи федеральных округов во главе с полномочными представителями Президента России и сетью федеральных инспекторов непосредственно в субъектах Федерации (на 2017 г. федеральных округов восемь, после присоединения Крыма – Крымский федеральный округ в 2016 г. был включен в состав Южного федерального округа). На протяжении ряда лет эта работа была выполнена через внесение поправок в республиканские конституции и законы, а также через другие механизмы. Федеральные округа сохраняются в системе государственно-административного устройства страны по сей день. В январе 2010 г. из Южного федерального округа выделен Северо-Кавказский федеральный округ с центром в г. Пятигорске. Важное место заняла работа по поддержке деятельности этнокультурных организаций и объединений, включая те, которые созданы диаспоральными сообществами и русским населением (казачеством).

Еще одним важным шагом в сфере этнотерриториального устройства страны стал процесс укрупнения субъектов Федерации за счет слияния автономных национальных округов с более крупными областями и краями, куда они и входили в советское время. Этот шаг диктовался, прежде всего, экономическими факторами, а именно необходимостью объединения ресурсов территорий для более успешного развития и улучшения социальных условий жизни населения. Объединение имело целью также уменьшить число субъектов Федерации, следовательно, повысить эффективность управления. Еще более болезненной и открыто конфронтационной была реакция со стороны адыгской общественности на возможное возвращение республики в состав Краснодарского края.

В русле оптимизации государственно-административной структуры и повышения эффективности управления, а также в результате критики со стороны оппозиции изменена система выборов глав субъектов Федерации,  включая и президентов (глав) российских республик, которые до этого избирались на прямых выборах, а с 2004 г. стали утверждаться Президентом РФ по представлению региональных законодательных органов. Следует заметить, что отмена прямых выборов, действительно, не решила одну из важных задач – это устранение клановости и коррупции региональных властей. С июля 2012 г. страна вернулась к прежней системе выборности региональных лидеров. Однако для российских республик вопрос качественного и эффективного управления на демократических, открытых принципах остался одним из наиболее трудно решаемых[16].

На встрече по вопросам межнациональных и межконфессиональных отношений в Казани В.В. Путин заявил: «Сегодня мы имеем все основания говорить о российском народе как о единой нации. Есть, на мой взгляд, нечто такое, что нас объединяет. Представители самых разных этносов и религий в России ощущают себя действительно единым народом. Мы обязаны сохранить и укрепить наше национальное историческое единство». Медведев Д.А. в 2008 г. высказывался по этому вопросу, тем самым подтвердил линию руководства страны на формирование общероссийской национальной идентичности: «Само историческое развитие российской нации в немалой степени основывалось на богатстве и сохранении этнокультурной и поликонфессиональной среды… Благодаря этому единство российской нации выдержало многие испытания. И в наши дни является важным фактором преодоления экстремистских настроений, национализма и религиозной нетерпимости».

«Эти фундаментальные положения о необходимости осуществления в России формулы «единства в многообразии» отвечают не только насущной потребности обеспечения гражданского согласия в крупном государстве, это также единственная реализуемая формула устройства многоэтничной страны. Новая идеология гражданского нациостроительства ни в коей мере не означала отрицание или растворение российских национальностей (наций в этническом смысле слова) в некой монокультурной общности под названием российская нация. Последняя есть, прежде всего, форма надэтнической гражданской идентичности россиян, которые представляют собой по историческому и культурному наследию и по современным лояльностям и патриотизму представителей одного народа – российского народа, многообразного, но единого».

Для некоторых малопросвещенных или вымуштрованных советским обществоведением такой переход к новому и более сложному пониманию «нации» показался или попыткой вернуться к концепту «советского народа», или, наоборот, забежать вперед без учета российской уникальности и традиционности. В связи с кризисом понимания, что есть Россия и ее народ, а также в связи с активным или скрытым отторжением концепта гражданской нации и российскости как историко-культурной идентичности предприняты специальные исследования и разъяснения, которые поддержаны многими влиятельными учеными и научными центрами. Авторитетные исследования и социологические опросы показали, что за два постсоветских десятилетия среди коллективных идентичностей граждан страны на первое место вышла идентичность «Мы россияне». В стране прошли многочисленные конференции и форумы по проблеме российской нации[17]. Так, например, в 2007 г. создан Общероссийский союз общественных объединений «Российская нация», который стал издавать научный и общественно-политический журнал «Вестник российской нации». В сентябре 2011 г. в г. Ярославле с участием Медведева Д.А. проводился политический форум, где подтвердилось приверженность российской политической и научной элиты принципам демократического устройства современных многоэтничных государств и политике поддержки этнокультурного разнообразия.

Однако консервативно-националистический тренд последних лет создал как бы дополнительные возможности противникам гражданской нации в России. В рамках этого тренда можно рассматривать выступления в наиболее популярных печатных изданиях и на телеканалах известных политологов-комментаторов с концептами «государствообразующей нации» и России как империи. Одним из самых активных был президент Института национальной стратегии Михаил Ремизов, объявивший о «полном провале проекта гражданской нации в России». Как писал автор, что «Россия действительно складывалась как союз народов. Но именно для того, чтобы этот союз был возможен, необходимо признание его основного субъекта – русских как государствообразующей нации. Противостоять этому признанию от имени прав меньшинств нет никаких оснований. Ведь их права уже максимально реализованы – в виде собственных государств, влиятельных лобби, культурных автономий. Осталось лишь дополнить всю эту «цветущую сложность» национальным самоопределением большинства. Рано или поздно это произойдет. Вопрос лишь в том, станет ли пространством самоопределения Российская Федерация или какая-то другая, пока неведомая страна нашего будущего». Насчет того, какая будет страна у самоопределившегося русского большинства, высказался еще сто лет тому назад русский философ Федотов Г.П., «Россия – не Русь, но союз народов, объединившихся вокруг Руси. Если русские будут игнорировать их голоса, то останемся в одной Великороссии, т. е. России существовать не будет».

В недолгой кампании 2012 г. по выборам президента России ставки были намного выше и искушение прибегнуть к националистической аргументации значительно сильнее. Естественно, что основная борьба шла за этническое  большинство, т.е. за голоса этнических русских и особенно тех из них, для кого защитные аргументы казались не просто обещающими, но жизненно необходимыми. Таковых среди русского населения страны оказалось к концу 2011 г. очень много (по данным социологических служб, вначале 2012 г. более трети населения страны поддерживали лозунг «Россия для русских»). На тот момент никаких высших предостережений против использования «национального вопроса» не было, но сам национализм густо висел в российском политическом воздухе.

Путин В.В. одним из первых изложил свое видение вопроса в специальной статье, опубликованной в «Независимой газете», ибо, по его мнению, что «для России – с ее многообразием языков, традиций, этносов и культур – национальный вопрос, без всякого преувеличения, носит фундаментальный характер»[18]. Путин дал оценку мировой и российской ситуации в области культурного и религиозного разнообразия и миграционных проблем. В сформулированных им программных положениях присутствовали элементы эклектики и противоречивости некоторых тезисов (например, о миграции), они были вызваны необходимостью включиться в избирательную борьбу за голоса русского большинства, а также быть в унисон с преобладающими массовыми настроениями. Этим и объяснялось высказывание, что «русский народ является государствообразующим – по факту существования России». Но здесь же автор написал жесткие слова в адрес националистов: «Стержень, скрепляющий ткань этой уникальной цивилизации – русский народ, русская культура. Вот как раз этот стержень разного рода провокаторы и наши противники всеми силами будут пытаться вырвать из России – под насквозь фальшивые разговоры о праве русских на самоопределение, о «расовой чистоте», о необходимости «завершить дело 1991 года и окончательно разрушить империю, сидящую на шее у русского народа». Чтобы, в конечном счете – заставить людей своими собственными руками уничтожить свою Родину». Одним из самых важных положений статьи Путина была оценка праздника 4 ноября – Дня народного единства. Этот день есть праздник победы «над внутренней враждой и распрями, когда сословия, народности осознали себя единой общностью. Мы по праву можем считать этот праздник днем рождения нашей гражданской нации».

Какая предвыборная кампания будет у кандидатов в президенты в 2018 г.? Будут ли проявлять интерес к национальному аспекту, межэтническим проблемам? Для граждан нашей страны эти вопросы остаются на повестке дня до следующей весны.

Окончательно свою позицию Путин обозначил за неделю до выборов (2012 г.), когда главный кандидат собрал в московском Манеже своих доверенных лиц и руководителей выборных штабов, на котором обсуждался, в том числе, и «национальный вопрос». Тогда Путин сказал важные слова: «Нам вместе нужно найти нечто такое, что станет объединительным фактором для всей многонациональной, но единой российской нации. И я не вижу ничего другого, кроме патриотизма» [19].

Начиная с 2012 года тема патриотизма в России становится ведущей в политическом дискурсе. В своих ежегодных посланиях Федеральному собранию РФ президент не раз подчеркивал, что консолидирующую базу (российской) политики, он видит в патриотизме. Результаты развернувшейся в обществе работы по формированию «нового патриотизма» – это современная Россия.

Важно отметить, что наше государство проводить много мероприятий направленных на патриотическое воспитание, гармонизацию межнациональных отношений, например, в РО форум «Мы вместе!», в Анапе «Сила в единстве. Единство в согласии», ежегодный Ставропольский форум Всемирного русского народного собора, посвященный вопросам формирования гражданской идентичности и патриотизма на Северном Кавказе, по всей России празднование Дня России – 12 июня, шествие «Бессмертный полк», День народного единства – 4 ноября.

На территории Юга России и по всей стране ежегодно проводятся форумы, выездные школы, конференции, посвященные патриотическому воспитанию молодежи: «Территория смыслов на Клязьме» (Владимирская область), «Таврида» (Крым), конечно же, автопробег «Мир Кавказу» (города Юга России), организованный Южным федеральным университетом. Целью пробега является профилактика экстремизма и ксенофобии в молодежной среде, посредством живого общения между молодежью разных религий и национальностей, а так же воспитание патриотизма и формирование общероссийской гражданской идентичности среди молодежи.

В республиках Северного Кавказа проблема гражданско-патриотического воспитания молодежи имеет особый характер. В течение длительного времени гражданско-патриотическим воспитанием подрастающего поколения в Северо-Кавказском регионе практически никто не занимался. Отсутствие непрерывной государственной политики в сфере патриотического воспитания привело к распространению в среде кавказской молодежи таких явлений как неудовлетворенность своим положением, дезориентация, нарастание национализма и религиозного экстремизма. На Северном Кавказе выросло поколение молодых людей, которые не осознают общероссийской идентичности, критически настроены к государственным институтам.

Как показывает практика, институциональные формы патриотического воспитания в республиках Северного Кавказа оказались малоэффективными. Разрабатывая стратегию гражданско-патриотического воспитания северокавказской молодежи, следует акцентировать внимание на традиционные, веками формировавшиеся ценности:

– в современной практике патриотического воспитания кавказской молодежи необходимо использовать потенциал традиционных институтов общественного управления (народные собрания, совет старейшин).

– в процессе формирования гражданско-патриотических ценностей также необходимо использовать «этнические воинские традиции».

Сегодня Россия стоит перед рядом серьезных внутренних и внешних угроз и вызовов. Эти угрозы и вызовы образуют сложноструктурированный комплекс, поэтому и ответ на них должен быть комплексным, включающим экономические, политические, социальные меры.

В настоящий момент приняты следующие документы: Федеральный закон «О гарантиях прав коренных малочисленных народов Российской Федерации» от 30.04.1999 N82-ФЗ (последняя редакция); Федеральный закон «Об общих принципах организации общин коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока Российской Федерации» от 20.07.2000 N104-ФЗ (последняя редакция); «Стратегия противодействия экстремизму в Российской Федерации до 2025 года» (утв. Президентом РФ 28.11.2014 NПр-2753); Указ Президента РФ от 01.06.2012 N761 «О Национальной стратегии действий в интересах детей на 2012-2017 годы», правовыми основами патриотического воспитания являются государственная программа «Патриотическое воспитание граждан Российской Федерации на 2016-2020 годы», а так же «Национальная доктрина образования в Российской Федерации до 2025 года».

Проведенное исследование еще раз подтвердило уже известное положение о чрезвычайной сложности проблем, связанных с предупреждением и урегулированием межнациональных конфликтов, особенно на постсоветском пространстве.

Вместе с тем, в научной и публицистической литературе уже обозначены контуры, основные подходы к решению этой проблемы. Это, прежде всего, наличие определенного плана, определенной программы или, как принято говорить, кон­цепции национальной политики государства, пре­дусматривающей комплексный подход к нейтрализации многочислен­ных и самых разнообразных опасностей, возникающих в межнациональных отношениях.

В свою очередь, важным условием успешной разработки конк­ретной концепции национальной политики государства является знание основных положений ее теоретических основ, выполняющих методоло­гические функции по отношению к проблемам этой сферы.

Исследование сущности и содержания межнациональных конфликтов, а также причин их возникновения показало, что достижение высокой эффективности процесса межнациональных отношений в сов­ременных условиях предполагает решение двух основных, но взаимосвязанных задач.

Во-первых, необходимо обеспечить постоянное совершенство­вание общества как социального организма, форм и способов его жизнедеятельности как в целом, так и его составляющих сфер в соответствии с развитием производительных сил, требованиями научно-технического прогресса путем постоянного проведения различных реформ. Только на этой основе можно обеспечить це­лостность и устойчивость общества, его способность к эффектив­ному функционированию и развитию в рамках отсутствия межнациональных претензий.

Во-вторых, в современных условиях продолжает оставаться жизненно необходимым достижение и поддержание гарантированной защищенности государства, общества в целом, и личности, в частности, от враждебных внутренних и внешних воздействий, особенно в сфере межнациональных отношений.

В ходе выполнения этих задач важно понимание того, что отношения между нациями как в структуре одного государства, так и при их нахождении в разных государствах в современном взаимозависимом, целостном мире тесно связаны с политическими, экономическими, правовыми и духовно-нравственными факторами.

Основываясь на выше изложенным, хотелось сказать,  что «Россия – это нация наций, и суть современной национальной политики становится двуединой. С одной стороны, это обеспечение национальных интересов российского народа внутри страны и на международной арене, в том числе и через национальные проекты, модернизационное развитие экономики, систему национального образования. С другой стороны, это сохранение и поддержка историко-культурного и религиозного разнообразия проживающих в России представителей разных национальностей и религий. Одно совсем не исключает другое, а, наоборот, возможно только в сложном единстве и при эффективном, демократическом управлении». Национальный вопрос и национальная политика в нашей стране прошли за последнюю четверть века непростой и полный драматических поворотов путь своего развития. Бесспорный факт, что Россия с начала реформ и по настоящее время развивается в позитивном направлении, сохраняя свое многообразное единство, и это говорит о том, что в целом эта политика успешна. Несмотря на трагические конфликты и сохраняющиеся проблемы.

Сегодня высшее руководство страны делает особую ставку на патриотизм, поскольку, как заявил В.В. Путин, «у нас нет никакого другого и не может быть никакого другого объединяющего начала». При этом он подчеркивает, что чувство долга, готовность помочь ближнему и патриотизм являются качествами, лежащими в основе национального характера россиян.

Ссылки:

[1] Sorokin P. Social and Cultural Dynamics, vol III. Fluctuation of Social Relationships, War and Revolutions. N.Y. 1937, p. 409-435.

[2] Тишков В.А. Этнический конфликт в контексте обществоведческих теорий. / Конфликтология. Хрестоматия. Ростов/Дону: РГУ, 2001.

[3] Электронная версия бюллетеня Население и общество. № 135 – 136,17 — 30 ноября 2003 г.

[4] М 63. «Мир Кавказу». Результаты исследований и  материалы всероссийского научного форума / Отв. ред. А.В. Сериков. Ростов н/Д.; Изд-во «МАРТ» 2014. – С. 576.

[5] См.: Анцупов А.Я., Шипилов А.И. Конфликтология. Учебник для ВУЗов. М.: ЮНИТИ, 2000; Вопросы межнациональных и федеративных отношений. М.: РАГС, 1995; Гражданский мир и согласие: мирное разрешение конфликтов в обществе. М.: НВПШ, 1991; Гаджиев К.С. О природе конфликтов и войн в современном мире.// Вопросы философии, 1997. № 6; Дмитриев А.П. Методология формирования концепции национальной безопасности // Национальная безопасность: актуальные проблемы. М., 1999; Рыжов О.А. Политические конфликты современности: Монография. М., 1999; Зеленков М.Ю. Правовые основы общей теории безопасности Российского государства в начале XXI века: Монография, М.: Юридический институт МИИТа, 2002; Никовская Л. И., Степанов Е. И. Конфликты в современной России. М., 2000.; Зеленков М.Ю. Социально-политические основы процесса модернизации Российского государства  в начале XXI века: Монография. М.: Юридический институт МИИТа, 2004; Картунов А.В. Этнонациональные отношения в политической жизни общества. Киев, 1991; Социальные конфликты: экспертиза, прогнозирование, технологии разрешения / Межнациональные конфликты в посттоталитарном обществе. Ч. 1 — 2. М., 1992 и др.

 [6] Бюллетени «Исследования по прикладной и неотложной этнополитики за 1990 – 1994»; Этничность и власть в полиэтнических государствах. Материалы международной конференции 1993 г.  М., 1994.

[7] См.: Котанджян Г.С. Грани согласия-конфликта. Цивилизованные проблемы теоретической и прикладной политологии. М.: Луч, 1992; Он же. Этнополитология консенсуса-конфликта. М., 1992; Он же. Введение в этнополитологию конфликта-консенсуса. М., 1992.

[8] См.:  Смит А.  Конфликт  и коллективная идентичность: класс, этнос и нация. Брайтон, 1986; Smith A. Introduction: the formation of nationalist moverment / national movements London, 1976.

[9] Ротшильд Дж. Этнополитика. С. 1 -2.

[10] Сериков А.В. Молодежный экстремизм в современной России: динамика и отражение в общественном мнении у студентов. На примере Ростовской области. Дис. канд. социологич. наук / Южный Федеральный Университет. Ростов-на-Дону, 2005.

[11] См.: подробнее: Амелин В.Н. Сущность, структура, типология и способы разрешения социальных конфликтов // Вестник московского университета.

[12] Зеленков М.Ю. Межнациональные конфликты: природа и технологии развития. – Воронеж: ВГУ, 2006. – 262 с.

[13] Hill F. Russia’s Tinderbox: Conflict in the North Caucasus and Its Implica-tions for the Future of the Russian Federation // Harvard University. 1995. Septembr.

[14] Лубский А.В. Северный Кавказ в условиях глобализации: методологические проблемы исследования // Северный Кавказ в условиях глобализации. Майкоп, 2001.

[15] Этнический и религиозный факторы в формировании и эволюции российского государства / Отв. ред. Т.Ю. Красовицкая, В.А. Тишков. – М.: Новый хронограф, 2012. 448, ил. [64] с.: – ISBN 978-5-94881-205-2.

[16] Тишков В.А., Аствацатурова М.А., Хоперская Л.Л. Конфликтологические модели и мониторинг конфликтов в Северо-Кавказском регионе. – М., ФГНУ «Росинформагротех», 2010. 

[17] Аствацатурова М.А. Региональное моделирование национальной стратегии и гражданской идентичности в Северо-Кавказском регионе. – М., 2011; Казенин К. Элементы Кавказа: земля, власть и идеология в северокавказских республиках. – М.: Regnum, 2012.

[18] Путин Владимир. Россия: национальный вопрос // Независимая газета. – 2012. – 23 января.

[19] Этнополитическая ситуация в России и сопредельных государствах в 2013  году. Ежегодный доклад Сети этнологического мониторинга и раннего предупреждения конфликтов / Ред. В.А. Тишков и В.В. Степанов. – М.: ИЭА РАН, 2014.  –  643 с.  ISBN 978-5-4211-0099-7.