АГ: интервьюер: Алена Олеговна Гуськова

КС: респондент: Кирилл Сергеевич Глобов

 

На заднем плане: сореспондент (Агапов О.Д.) Комментарии указаны в скобках.

 

АГ: Кирилл Сергеевич, насколько, на Ваш взгляд, заметна тенденция возвращения людей к религии, усиления религиозности, возрождения традиционных для Татарстана религий?

КС: Что касается и православия, и ислама – я думаю, очень заметно. Ну, может быть, если посмотреть на улицу, то больше, возможно, сейчас заметно, что больше мусульман стало на улице. Их, по крайней мере – в силу того, что они одеваются особенно, их количество стало больше за последние 10 лет. Наверно, где-то лет 5 назад стало очень заметно, что увеличивается количество мусульман в традиционной исламской одежде. Вот. Это же хорошо прослеживается в том числе по студентам. Ну, не знаю, за последние 10 лет – 5-7 случаев таких ярких можно вспомнить, когда 1-2 курс девочки были абсолютно светские, вплоть до, так сказать, развязанные, если можно грубо выразиться, в поведении и стиле одежды, а 2-3 курс – приходишь, смотришь, эти же девочки уже в платках, полностью практически закрытые, религиозные. Поэтому если об этом говорить, по внешним признакам что количественно людей религиозных стало больше, наверное, есть. Потом как один из факторов, наверное, можно отметить то, что бизнесмены и известные люди стали вкладывать в строительство мечетей… по храмам точно не скажу, а вот при мечети есть в частности один из самых известных футболистов казанского «Рубина», который в этом году завершил карьеру свою, турецкий футболист, Гекдениз Карадениз, на его деньги в одном из районов Татарстана была построена мечеть, он ее профинансировал. Вот. А ну, естественно на эту тенденцию, наверное, и влияет работа первого президента Шаймиева, связанная с возрождением Свияжска и Болгара. Они позиционируются как два центра, соответственно православный и исламской культуры, и просто из-за этого на повестке дня стоит этот вопрос, православие и ислам, из-за того что вся республика в этом, практически, участвуют, заявки в Юнеско подаются и выигрываются, грубо говоря, этот вопрос постоянно на повестке дня, и возможно это тоже как то влияет на то, что тенденция усиления религиозности она заметна.

Ну и чисто по своим еще ощущениям, если 4-5 лет назад мы про религию в принципе не разговаривали, в том числе с коллегами на работе не было таких вопросов, мы не обсуждали кто во что верит, кто куда ходит, кто чем занимается, а сейчас раз в неделю стабильно с кем-нибудь какой-нибудь диалог случится, на тему религии, а более того, на тему каких-то проектов, так или иначе связанных с церковью, вот. Мы в чем-то участвуем, церковь активно выходит с какими-то инициативами. Мы что-то вместе делаем. Поэтому, очень заметна тенденция усиления.

АГ: Понятно. На Ваш взгляд, какие праздники и мероприятия религиозного характера самые главные?

КС: В православной части?

АГ: Например.

КС: Здесь у нас или мира, так кажется? Заметнее?

АГ: Ну, конечно применительно к Татарстану. Вот что вы для себя считаете обязательным поучаствовать? В каком-то обряде

КС: Ну, если честно для себя обязательным ничего не считаю для участия. Вот. А то, что заметно. Не знаю, опять у православных, у нас, как-то именно проявления открытой религиозности вовне, менее заметные, чем у мусульман. В силу того, что наши праздники, наверное, не так сильно затрагивают, какие-то вещи, которые могут кого смутить. Ну, условно мы не такие сильные, не так часто выходим на улицу, и ничего такого яркого не делаем, в отличие от условного Курбан-байрама, во время которого режут баранов. Это, наверное, одно из самых ярких для меня впечатлений прошлого года, когда я сидел в веганском кафе на улице на террасе. И около этого веганского кафе, старо-татарская слобода у нас и там одна из старейших крупнейших мечетей находиться. Пока я сидел на террасе и пил веганский кофе, мимо меня провезли 10-15 тележек с внутренностями баранов, с головами, в общем такой был… Необычные впечатления. У нас, у православных только периодически мы видим небольшие крестные ходы по центральным улицам, но в целом… Чтобы как-то ярко и масштабно наши праздники, православные в городе отмечались, не припомню ничего. За исключением, когда икону может быть привозили.

АГ: Вопрос касается еще того хватает ли инфраструктуры для проведения.

КС: Ну, в принципе, насколько я знаю, проблем с крестными ходами не было, а в части того чтобы проводить наши православные праздники, что нам нужны какие-то площадки для этого, я не припомню, чтобы был такой запрос, что нужна какая-то площадь, например. У мусульман, тех же баранов они режут у себя, около… на территории мечетей есть места, где это всё делается. Вот. А так ярче всего себя проявляют кришнаиты у нас. Центральные улицы города пешеходные, районы рынков, площади около рынков. Танцы, «хари-кришна», с песнями. Вот они очень активно себя ведут, у них здесь достаточно большая община, и храм в Казани свой есть – их прям хорошо заметно.

АГ: Ну, они больше неофиты или переселенцы все-таки есть?

КС: Я, честно говоря, не сильно вникал. Группы обычно собираются под 30-40 человек во время праздника, из них человек 10-20 видно, что давно уже в этой теме погружены, в традиционной одежде, с традиционными причёсками, с украшениями, с тем, что они рисуют у себя на лице… их много. И они заметны. Много людей вокруг себя собирают. Раздают листовки, приглашают на бесплатные воскресные вегетарианские обеда, у них есть свое вегетарианское кафе, в том числе, которое открыто для всех – мы туда ходим иногда покушать, особенно в пост… прекрасно… сладости их продаются широко по городу… система полезного питания тоже от них идёт.

АГ: Как Вы можете описать свое участие в религиозной жизни Татарстана, в православной жизни?

КС: Моё, в основном, связано с различными проектами, в которые нас привлекают. Это в частности проекты, связанные с социализации нарко- алкозависимых, работой реабилитационного центра на базе храма Святого Варсонофия, и реабилитационного центра в Русских Козылях. Я там помогал в части организационной-презентационной… не в плане участия в помощи с реабилитацией, а в части продвижения, привлечения внимания к этим вопросам, участие в форуме с презентацией проекта по восстановлению. Ну, и участие в проектах, поскольку моя коллега занимается и возглавляет здесь паломнический центр при Казанской епархии, периодически тоже ей помогаю по этому направлению.

АГ: Вы наверняка бывали в разных других регионах нашей страны. Есть ли на Ваш взгляд, какая та специфика работы Татарстанской митрополии, Казанской епархии – как Вы это чувствуете, местное руководство?

КС: Не знаю, я, наверное, мог бы только сравнить, что было до сегодняшнего владыки, и что стало. Мне кажется, что новый владыка активнее взялся за сотрудничество с региональными властями в части лоббирования интересов Православной церкви. В части возвращения объектов недвижимости, которые принадлежали Православной церкви в том числе, в части восстановления разрушенных храмов – это самый яркий пример, что у нас храм Богородицы… монастырь… он стоял, центр города, с видом на Кремль, разрушен был полностью объект, после его прихода как раз один из крупнейших должен быть у нас храмов, монастырский комплекс там… (голос за кадром: «Там была еще колокольня 73 метра, но ее как бы не восстанавливают, так она действительно в уже дореволюционной Казани доминировала в архитектурном ансамбле»). Потом не знаю. Сильно в других регионах я не обращал внимание, но по крайней мере мне бросалось в глаза, но… у нас активно показывают, что предприятия участвуют в восстановлении храмов и мечетей. В частности, Зилантов монастырь который здесь на территории Казани расположен, прям у главного входа, воротами, несколько стендов стоит, на которых показано, что вот Казанский вертолетный завод поучаствовал, профинансировал в восстановлении храма. Я просто не обращал внимание, не видел такого, чтобы где-то еще перед монастырями перед храмами стояли стенды, которые бы показывали, что, какая-то компания частная занимается восстановлением храма, выделяла на это средства. Этого я не видел. Чтобы так ярко коммерческие структуры принимают участие.

АГ: Как вы думаете, эта инициатива была сверху, или от самих коммерческих структур, получается, снизу?

КС: Я почти уверен, что эта инициатива сверху. По косвенным признакам. Ну, и есть у нас работы, одного из наших преподавателей-историков, который пишет, как раз на тему восстановления Болгар и Свияжска. В его статьях научных, в том числе, можно посмотреть, где он пишет о том, что в добровольно-принудительном порядке производится, в том числе в добровольно-принудительных пожертвованиях от физических лиц на восстановления, то есть я сам не знаю, утверждать не буду, но в его работах это есть. Но, безусловно, есть большое количество православных руководителей, которые по личной инициативе это делают, условно можно вспомнить «АкБарс банк», которые открыли на свои деньги, сам открыл музей. Икона, я не помню, какая главная там… Центр города, сами они открыли музей, сами они проявляют инициативу, чтобы популяризировать его, привлекать паломнические группы туда. Такие примеры тоже есть.

АГ: Теперь вопрос такой вот. Есть ли развитие православных общин здесь в Казани, в Татарстане, и есть ли вопросы, которые нужно еще решать, которые еще не до конца нашли какое-то свое выражение по части общения с властями? То есть ли какие-то еще не налаженные вопросы, которые влияют на развитие православия?

КС: Сейчас попробую… Насколько я понимаю… Пример одного объекта, который как мне кажется есть смысл проработать этот вопрос, но он не решается. У нас в Казани есть такое место, которое называется Храм всех религий. Знаете, да? У многих православных людей, у моих знакомых в том числе, возникает вопрос-претензия: почему это называется Храмом, когда это просто музей? Проблема в чем – это один из самых привлекательных туристических объектов здесь в Татарстане, вроде бы нигде такого нет, чтобы вот в одном здании 6 или 7 религий сейчас основных сосредоточено. Храм, мечеть, дацан, что-то еще… Это частная инициатива была художника казанского, и она продолжается сейчас. И претензии предъявляются в том числе туристическим кампаниям, которые включают этот как часть условных религиозных туров по Казани. То есть не паломнических, но религиозных. Что это представляется среди прочих, в одном ряду. Нас везут в Раифу или Свияжск, и как раз там недалеко по дороге можно заехать. Это часть условной религиозной культуры Татарстана, хотя это, в принципе, нерелигиозный объект, и тем более не храм. Не называют же мечеть всех религий? Почему-то называют это храмом. Храм всех религий. С христианской точки зрения. Точнее слово наше взято. Но, видимо, этот вопрос решить до конца не получится, потому что это туристический объект, вот.

АГ: Ну, то есть у него нет иерархии духовных лидеров?

КС: Нет. Вот. Ну, и менять название не совсем целесообразно, потому что теряется туристическая привлекательность. Потому что «Музей всех религий» звучит как-то не так. Вот.

Какие-то другие вопросы я не сильно наверно здесь сведущ… То, что я знаю, все достаточно… Если не решать, то обсуждать тут незачем, потому что насколько я знаю, все достаточно … там, где я участвовал, в реабилитации, я знаю что встречи проводятся регулярно, власти идут на контакт; и на любые мероприятия, которые проводятся, приглашаются всегда представители православия и ислама…

АГ: И, разумеется, крестный ход и какие-то еще массовые мероприятия, согласования с властями…?

КС: Да-да, вот последний был, у нас в центре города, вот проводятся… Насколько я понимаю для религиозных организаций порядок подачи заявок на проведение массовых мероприятий идентичен… Ну, каких-то особых, специальных условий для согласования данных мероприятий я не знаю.

АГ: Как на ваш взгляд выстроена система религиозного образования в Татарстане? Есть ли возможность его получить?

КС: Ну, понятно, воскресные школы есть везде. Сейчас, насколько я помню, достраивается здание, я не помню, это то ли духовная семинария, то ли школа будет, на улице недалеко от IT-парка, около театра кукол, Просветительский центр. (голос за кадром: «Просветительский центр. Уже один есть, сейчас второй около храма Святого Духа строят»)

АГ: У него лицензия?

КС: Пока нет, насколько я знаю, они достраивают, еще не достроили. Но он будет. Туда можно уже на учебу…

АГ: Какая на выходе будет специальность?

КС: Я точно не знаю информацию. Но, по крайней мере, видно, что он будет… Есть возможность в Казанскую духовную семинарию на курсы катехизиса пойти. Я тут уже выяснял, чтобы пройти. Поучиться – нет, в принципе, проблемы.

АГ: Курсы в вузах, в принципе, есть – да?

КС: Нет, в нашем я не знаю ничего такого, мы, по-моему, не проводим. (голос за кадром: «нет, зачем, есть религиоведения курс»).

АГ: Известны ли вам примеры зарубежных образовательных программ по части религиозного образования?

КС: Специально этим вопросом не занимался. Мы в университете плотно международным образованием занимаемся, у нас большие тесные связи с Грецией в этом вопросе. И ну, в принципе, если к нам обратятся, мы без проблем это организуем. Я последний раз в прошлом году был, мы выезжали в Метеору, монастыри в Метеоре, это прям рядом находится с нашими партнерами с университетом Димитро. В принципе, думаю, если задача такая встанет, кто-то обратиться за организацией курсов, то проблем нет. Но специально мы этих программ не делаем… я специально это не выяснял, поэтому не могу ничего сказать.

АГ: И касательно теологии еще. Развивается ли она, как лучше сделать, какие шаги, чтобы она развивалась интенсивнее?

КС: Тоже боюсь не мой вопрос. Я только знаю, что у многих возникает вопрос: зачем это сделали, приравняли условно к науке, в том числе кандидатские и докторские степени связаны с этим, и наука ли это вообще? Наверное, как-то… Наверное, уже необходимости нет спорить на эту тему, раз уже официально решили, паспорт, поэтому… Не знаю, не представляю… Мне не близка эта тема, конкретных примеров не знаю.

АГ: Ну, Ваше отношение каково? Если ввели этот как науку, будут ли это развивать?

КС: Мне понравилось мнение одного из священников, не помню кого, по-моему, это Кураев говорил. Что объектом изучения является слово или тексты, в этом смысле это не сильно отличается от там условных лингвистов, переводчиков, литературоведов… Если с этой позиции рассматривать, как изучение текстов, то почему бы и нет… Если мы одно признаем наукой, то почему бы это в том числе не признать. Если не вкладывать дополнительные смыслы, которые условно нельзя пощупать руками. С это позиции я согласен, что это может принять научные формы. Но тогда возникает вопрос, стоит ли это отдельно выделять, а не защищать кандидатскую диссертацию, не становится кандидатом исторических наук, но в этой тематике, да? Кто там у нас есть? Педагоги, философы, социологи…

АГ: Понятно. И последний вопрос. Как на Ваш взгляд выстроена, может быть, сверху, может быть со стороны граждан, межрелигиозное, межконфессиональное взаимодействие? Есть ли примеры каких-то ярких проектов на эту тему, то есть, может быть, христиане-мусульмане, или внутри мусульман, или внутри христиан разные течения на взаимодействие?

КС: Честно говоря, куча всего, это наша тема, региональная. Любое мероприятие, которое проводится более-менее всероссийского уровня, международного, начиная от международных конференции, практически на любую общественную тему, если это не специализированная тематика, там, юридическая или еще какая, но вот если тематика носит какой-то характер общественной значимости, то стабильно, как по указке приглашаются 2 человека – это представитель Православной церкви, и представитель Духовного управления мусульман. В этом плане мы действительно, негласные формальные требования соблюдаются по любому мероприятию. Всегда мы увидим.

АГ: Это в рамках формальных требований или все-таки может повлиять…

КС: Вы знаете, какая-то традиция… Нам всем, может быть, нравится, что мы хотим быть примером для других, что у нас все это так существует… И никто нас, вроде бы, не заставляет это делать, у нас это все само собой разумеющееся. И, как правило, священники и имамы всегда какие-то хорошие слова говорят, и приветственные комментарии, и истории интересные рассказывают со своей стороны, поэтому всегда полезно получается.

Другой вопрос, что там в рамках этих мероприятий условно там нет какого-то диалога, решения каких-то вопросов, потому что никто из них там не пытается друг другу противоречить. У нас все хорошо. Все со всем согласны, у всех все в порядке, никто ни с кем не спорит, всё нормально… Но при этом, как мне показалось в последние годы, голос Православной церкви стал доминировать и, не знаю… то ли интонационно то стало заметно… «не забывайте, что мы-то поглавнее»… У меня такое ощущение стало складываться от последних мероприятий, на которых я был.

Более того, я тоже присутствовал на декабрьском мероприятии, было: мусульманский священник цитирует труды Отцов православной церкви, обращается, то есть делает реверанс в сторону, а православные нет сейчас. Они, грубо говоря, ярче говорят, что правда за ними. Мне так кажется сейчас, в последние годы. Именно после прихода владыки, по-моему, потому что он жестче ставит позицию: не забывайте, кто здесь главный. У меня складывается такое впечатление, что с позиции силы пошло.

АГ: Спасибо Вам! Это очень интересный комментарий.

Источник новости: http://dialog-rt.ru/kirill-globov.html