Публикация подготовлена с использованием гранта Президента РФ на развитие гражданского общества «Диалог религий Татарстана: культура сотрудничества и стратегии этноконфессионального взаимодействия», предоставленного Фондом президентских грантов.

Общая характеристика ситуации уже дана в предыдущем разделе. Применительно к православию, картина будет весьма сходной с исламом, но всё же будет обладать некоторыми специфическими особенностями.

На волне «возврата к историческим истокам» происходит возрастание религиозности населения, выразившееся, в первую очередь, в резком росте числа крещений. В начале 90-х гг. ХХ в., когда рухнули воздвигнутые государством административные барьеры между церковью и обществом, многие из тех, кто не был крещен, приняли святое крещение. Сравнительно немногочисленное тогда духовенство вынуждено было восполнять духовную жажду населения, копившуюся долгие десятилетия советской власти: крещения в ту пору носили, как правило, массовый характер. Причем, мотивы для принятия святого крещения находились преимущественно в сфере поиска идентичности: советский коммунизм как общественный строй ушел в небытие, а Россия осталась, следовательно, логичным представлялся возврат к прежней, досоветской, т. е. православной, идентичности. Многие священники, служившие в те годы, имеют на своем «счету» тысячи крещеных в год; многие даже помнят собственные «рекорды», касающиеся максимального количества единовременно крещаемых, исчислявшихся несколькими десятками.

Однако, как показывает современная практика, сам факт принятия святого крещения еще не делает человека полноценным членом Церкви. Вступить в церковь в современных условиях намного проще, нежели воцерковиться. Дело не в том, что церковь в советское время «геттоизировалась» и привыкла жить изолированно от секуляризированного общества, хотя этот фактор в начале 1990-х гг. и играл определенную роль. В тогдашней Казанско-Марийской епархии на рубеже 80-90-х годов ХХ века было чуть более 40 священников, которые при всем желании не имели физической возможности духовно окормлять (т. е. руководить духовной жизнью) всех тех, кого они крестили. К тому же, в начале 90-х, когда действующих храмов было немного, многие из крестившихся не имели возможности, даже при наличии желания, регулярно посещать храм, поскольку проживали далеко от ближайшего действующего храма. Большинство из крестившихся тогда так и не воцерковились, и их религиозная жизнь по сей день сводится к наличию дома икон, лампад, свечей и иных предметов культа и к эпизодическому посещению храма, как правило, не связанному с участием в таинствах Церкви, в первую очередь Евхаристии.

Фактически, церковь просто не смогла «переварить» огромную массу людей, формально к ней присоединившихся. Едва ли можно данную ситуацию поставить церкви в вину, но факт остается фактом: стал стремительно формироваться слой граждан, причисляющих себя к православному вероисповеданию, но ничем или почти ничем свою религиозную идентичность на уровне «социальных фактов» не подтверждающих.

Однако даже в этих не самых благоприятных условиях в постсоветской России произошло многократное умножение числа регулярно посещающих храм прихожан. Эти люди, в отличие от номинальных православных, действительно сумели не только «обратиться», но и воцерковиться. Далеко не всегда «благодаря», а, зачастую, «вопреки» объективно существующей ситуации

Итак, по аналогии с предыдущим разделом, первым выделим классический путь — воцерковление в семье. Повторимся, что для первых постсоветских десятилетий этот путь уже не является массовым и численно доминирующим. С другой стороны, поскольку общее количество воцерковленных семей в стране в постсоветское время возросло и продолжает возрастать, то доля воцерковившихся по традиционному образцу будет неуклонно расти: воцерковившиеся супруги, находящиеся в репродуктивном возрасте, обзаводятся детьми, которых воспитывают уже в христианском духе, с младенчества приобщая их к вере и церкви.

Подвидом воцерковления в семье можно считать вариант, когда от верующего старшего поколения, находящегося уже в преклонном возрасте, к вере приходят их ранее невоцерковленные дети или внуки (или более дальние родственники, относящиеся к поколению детей или внуков, т. е. племянники, внучатые племянники и т. п.), находящиеся уже в сознательном возрасте. Данный путь условно можно обозначить как «возрожденная традиция» или «обращение к традиции».

Еще одна вариация темы «возрожденной традиции» — возвращение в Церковь взрослых людей, имевших более или менее серьезный церковный опыт в детстве и отрочестве, а затем отошедших от Церкви. Данный вариант воцерковления, как правило, дополняется наличием неких внешних факторов, на церковном языке именуемых скорбями, под действием которых человек «вспоминает» о Боге и уже имеющемся религиозном опыте. Можно сказать, что в данном случае мы имеем дело с двумя фазами воцерковления, между которыми наличествует некий хронологический разрыв. Зерно веры, заложенное в раннем возрасте, прорастает несколько запоздало, но все же прорастает. Потенциально, сегодня этот путь может стать весьма заметным статистически, поскольку бабушки, водящие внуков ко причастию и исповеди — явление не столь уж редкое. Часто, повзрослев, внуки по различным причинам отходят от Церкви, поскольку навыка и мотивации самостоятельного посещения храма у них не сформировалось. Отход может происходить также по неким внутренним причинам личностного плана. Но, повторимся, для некоторых затем происходит и возвращение.

В качестве другого подвида воцерковления в семье можно выделить обратный процесс — воцерковление старшего поколения через уже воцерковившееся младшее. Данный путь, при всей его кажущейся необычности, в постсоветской России оказался не столь уж редким. В особенности, если воцерковившееся младшее поколение принимает священный сан и/или монашество. Последняя ситуация, чаще всего, предполагает период некоего шока у родственников, который сменяется их примирением с ситуацией, затем заинтересованностью и возможным движением в сторону церкви.

Еще один путь воцерковления можно условно обозначить, как и в исламе, словосочетанием «традиционная старушка». Известно выражение, приписываемое митр. Ювеналию (Пояркову), сказанное в ответ на каверзный вопрос о том, что будет с церковью, когда посещающие ее бабушки скончаются: «Наши бабушки бессмертны!». При всей внешней анекдотичности ответа, рациональное зерно в нем имеется: всегда есть некая доля людей, которые по достижении преклонного возраста, начинают ходить в храм. Человек в преклонном возрасте более склонен задумываться о загробной жизни. Правда, в русском православии это путь преимущественно женский.

Показательно, что на современном этапе люди старшего поколения, которые при естественном ходе событий считаются хранителями традиций, в постсоветской реальности далеко не всегда являются таковыми. Едва придя в церковь в преклонном возрасте и, не будучи включенным в церковную субкультуру, престарелый человек, чьи способности к освоению нового в силу возраста ослаблены, не может и не должен считать себя полноценным носителем религиозной традиции — ему ее только необходимо осваивать. Однако на практике часто бывает иначе. «Старушечья» храмовая субкультура зачастую оказывается рассадником суеверий и элементарной религиозной безграмотности, дополненных внутренним убеждением в том, что воспринятая ими традиция и является «истинным» православием.

Следующий путь воцерковления подробно и многогранно разбирается в святоотеческой письменности: на церковном языке его именуют «от скорбей» или «по нужде». Внешне этот путь можно представить следующим образом: человек переживает некое тяжкое жизненное потрясение, вызванное внешними обстоятельствами его жизни.

Еще одним вариантом будет воцерковление вследствие пережитого религиозного опыта. Данная тема предельно интимна, поскольку духовный опыт практически не поддается сторонней верификации. Этот путь наиболее разнообразен с содержательной точки зрения. Это могут быть некие чудесные явления, связанные с исцелением от серьезной болезни, избеганием смертельной опасности, разрешением неразрешимой проблемы и тому подобного.

Но бывает и так, что человек приходит в церковь ни от скорбей, ни от некоего «благодатного призвания», а просто в неких «поисках себя», или поисках идентичности. Как уже указывалось, в арсенале современных социальных наук появились термины, сопрягающие воедино реальную этническую и потенциальную религиозную идентичность — «этнические православные», «этнические мусульмане». То есть, человек имеет, например, православных предков, но сам не является ни верующим, ни даже крещеным. В определенный момент он решает вернуться к религии предков, причем, мотивации здесь могут тоже весьма разниться — они могут быть как «интеллектуальными», т. е. идти от рассудочной логики, так и эмоциональными. С чисто религиозной точки зрения под этими видимыми социальными действиями скрываются провиденциальные действия Бога. С секулярной же точки зрения это будет представать как обращение к архетипам, проявления феномена «психического заражения», следования за большинством и т. п.

Еще одну группу вариантов воцерковления можно обозначить как «плоды миссионерства», или шире, «соприкосновение с верующими». В данном случае речь идет не столько о миссионерстве в собственном смысле этого слова, но вообще о соприкосновении человека невоцерковленного, ищущего, с тем, кто уже нашел, с тем, кто верует.

Одним из классических примеров подобного пути воцерковления становится участие в храмостроительстве. Всякий, кто участвовал в строительстве или воссоздании храма знакомится со священником и приходскими активистами и получает возможность войти в церковную жизнь, а не быть ее сторонним зрителем. Также возможен вариант, когда знакомство со священником или приходским активистом становится фактором не немедленного, а «отложенного» воцерковления: человек, поучаствовав в воссоздании храма, возвращается к своей обыденной секулярной жизни, но в случае скорбей, например, актуализирует это знакомство и начинает свое воцерковление.

Отметим одно общее для постсоветского периода правило: человеку легче первый раз прийти в церковь не самостоятельно, а в качестве ведомого кем-то уже вхожим в церковную ограду. Не у всех хватает смелости самому зайти в храм, подойти к священнику за советом. Прийти же «по знакомству» психологически намного проще.

Надо понимать, что в большинстве случаев восстановление или строительство храма представляет собой проект с отсутствующим на начальном этапе финансированием. Поэтому и настоятель, и приходские активисты ведут поиск благодетелей, которые могли бы помочь в этом деле. Причем, благодетельскую помощь не следует сводить только к финансовой поддержке. Кто-то может помочь строительными материалами, кто-то может безвозмездно выделить строительную технику, рабочих, кто-то даст продукты питания, кто-то подарит инструмент или мебель и т. д. Благодетелем могут выступить предприятия и организации различных форм собственности, а также частные лица. И в большинстве случаев не они находят нуждающийся в поддержке приход, а приход находит их. Естественно, что приход проявляет к благодетелям определенное внимание, способствуя их воцерковлению.